Боксу-дон расположен на левом берегу ручья Юдынчон в районе Согу города Тэджон. Давным-давно здесь находились такие естественные селения, как Понмаль, Ттольгоннё, Ттэтчиммотколь и Синге. Сегодня здесь возвышаются такие жилые комплексы, как «Сэмик Мокхва» и «Чорок Маыль», а также соседствуют жилые и коммерческие кварталы, из-за чего отыскать следы старой традиционной деревни крайне сложно.
Узнаем о значении названия Боксу-дон
Многие исторические документы объясняют происхождение названия «Боксу» через понятие «Боксусо». В географическом описании «Синджун Тонгук ёджи сыннам» содержится следующая фраза: «Чонгэсо и Боксусо: оба находятся в 23 ли к востоку от Юсонхёна».
Это административное деление существовало вплоть до начала периода династии Чосон. В таких поселениях со статусом «со» жили не крестьяне, а ремесленники. Было любопытно узнать, что именно производили в Боксусо, но подтвердить это документально не удается.
Хотя можно предположить, что название Боксу-дон возникло очень давно, точное происхождение имени «Боксу» по-прежнему остается загадкой. Более того, если в «Синджун Тонгук ёджи сыннам» в слове «Боксу» используется иероглиф «вода» (水) (福水), то в современных административных записях применяется иероглиф «хранить, защищать» (守) (福守). Первый же иероглиф — «бок» (福, означающий «счастье, удача») — остается неизменным. Так или иначе, истинный смысл названия Боксу остается неизвестным.
Кроме того, исследованная мной деревня представляет собой небольшой «островной посёлок» даже внутри самого Боксу-дон. Место, где она образовалась, в эпоху существования Боксусо, должно быть, было горой, обеспечивавшей жителей дровами. У этого конкретного места нет отдельного названия. Когда деревня только формировалась, если сесть в такси и попросить отвезти к «военному жилью», водитель привозил пассажира прямо туда. Сейчас курьеры называют это место просто «277», потому что адреса здесь начинаются с номера 277.
Жилой массив, соединенный переулками и лестницами
Деревня находится по правую сторону, если идти по улице Хечхон-ро, которая ведет от университета Хечхон в сторону университета Пэчжэ. Перед тем как пересечь подвесной мост Бульти над проспектом Кёбэк-ро в Тэджоне, в районе улицы Кубон-ро, уходящей в сторону Чонним-дон, нужно посмотреть направо вверх, чтобы увидеть деревню. Она была построена после того, как вершины невысокого холма сгладили и выровняли. Если искать на картах поисковых систем, это место обозначается как «1-я зона реконструкции жилья Боксу-дон». Хотя сохраняется определенная доля сомнений в том, действительно ли произойдет реновация, учитывая, сколько времени прошло с момента создания ассоциации, на доске объявлений организации по-прежнему кипит активная деятельность.
Широкие дороги огибают периметр деревни, которая образует треугольник со срезанным углом: это улицы Боксубук-ро, Боксусо-ро и Хечхон-ро. Из-за этого местные жители часто говорят, что это место похоже на остров. Будучи жилым районом, высеченным на горе, деревня повсюду пронизана лестницами. Именно поэтому неизгладимое впечатление от этого места оставляют его переулки и лестницы.
Прямо проложенные переулки тянутся от Боксу 1-киль до Боксу 5-киль, а дома уютно расположились внутри кварталов, образованных этими путями. Горизонтально соединенные улочки в разных местах переходят в лестницы. Чаще всего лестницы бетонные, но в некоторых местах видны и старые железнодорожные шпалы.
Гора, на которой расположилась деревня, видимо, была невысокой; нет ощущения, что находишься на горной вершине. Впрочем, верхушку, судя по всему, тоже не сильно срыли вниз. Тем не менее возникает странное ощущение невероятной близости к небу. Наверное, это потому, что стоит лишь чуть отвести взгляд вдаль от переулков, как перед глазами сразу открывается чистое небо без каких-либо преград. Если в центре мегаполиса приходится прикладывать усилия и запрокидывать голову, чтобы увидеть небо, то в этой деревне оно само естественным образом попадает в поле зрения.
У каждого дома растет хурма почтенного возраста, и этой осенью здесь, должно быть, опало бесчисленное количество листьев, но переулки настолько чистые, что производят глубокое впечатление своей аккуратностью. Хурма — самое распространенное садовое дерево, но далеко не единственное. У входа на лестницу, ведущую к Боксу 1-киль, растут несколько великолепных сосен, а под ними стоит курятник. Кудахтанье кур добавляет уютную и ностальгическую нотку. На обочине Боксубук-ро виднеются раскидистые ивы, в центре деревни — гинкго и клены, а по краям — несколько акаций. Людей в аккуратных деревенских переулках почти не встретить. Частично это объясняется дневным временем буднего дня, но главная причина, пожалуй, в том, что это частный жилой сектор, а не многоквартирный комплекс. Эта тишина делает деревню еще больше похожей на остров посреди мегаполиса.
«База», переданная военным семьям
Офис ассоциации по реконструкции разместился в здании центра для пожилых людей, расположенном в тупике одного из переулков. Такой выбор был вынужденной мерой: в отличие от сельской местности, где общественные дома найти легко, в городских переулках было просто невозможно повстречать хоть кого-то. К тому же я искал его не специально — привлеченный невысоким деревом гинкго, я свернул в переулок, который привел меня в тупик, где и обнаружилось здание дома престарелых.
Видимо, они вместе обедали: на кухне вовсю шли мытье посуды, а в комнате бабушек, примыкающей к комнате дедушек, собрались самые старшие жительницы, уже закончившие трапезу. Картина того, как они бросали младшим соседкам, возвращавшимся после мытья посуды: «Вы потрудились на славу!», выглядела точь-в-точь как сцена в деревенском доме престарелых. Это было очень трогательно.
«Ох, когда мы только сюда переехали, жить было так тяжело. Дороги и переулки даже не были асфальтированы. Водопровода не было, поэтому воду приходилось таскать из воинской части. Просто словами не описать».
Это было примерно 40 лет назад. Около 1970 года здесь начали один за другим появляться дома. Судя по всему, мэрия Тэджона не вела здесь масштабного официального развития жилых территорий. Земля принадлежала военным и распределялась (продавалась) среди военнослужащих. Именно поэтому таксисты в этих местах называли район «военным жильем». Во время распределения большую часть участков поделили по 50 пхён, а участки с подпорными стенами составляли от 60 до 76 пхён. Семьи бывших военных, получивших здесь землю в те времена, живут здесь и поныне, и местные жители отмечали, что доля госслужащих среди населения здесь выше, чем в других кварталах.
90-летняя бабушка Ким Ён Им, с которой я познакомился в деревенском клубе, — коренная жительница, которая купила здесь участок в 50 пхён около 40 лет назад примерно за 400 000 вон и живет здесь по сей день. Семья по фамилии О, которая поставила палатку и торговала едой и алкоголем для солдат, была здесь своего рода первопроходцем. Покойный муж бабушки Ким был тогда старшим сержантом инженерного корпуса, дислоцированного в полицейском участке Собу. Другая бабушка, переехавшая примерно на семь лет позже бабушки Ким, вспоминала, что платила по 30 000 вон за пхён, так что земля со временем значительно выросла в цене.
Этот жилой комплекс, где в основном селились семьи военных, одно время служил студенческим посёлком с комнатами на постой и пансионами, что было связано с женской старшей школой Донбан и университетом Хечхон. Здесь жило много старшеклассников, приехавших на учебу из таких уездов, как Сочхон и Чхонян со всей провинции Чхунчхон-Намдо. Комнаты поднаем стоили дорого, но спрос был настолько высок, что их вечно не хватало, что становилось серьезным подспорьем для семейного бюджета. Позже здесь стали снимать комнаты студенты университета Хечхон — и эта традиция сохранялась до сравнительно недавнего времени. Следы этого можно заметить по сей день в здании студийного типа с весьма экзотическим названием «Academy House». В конце концов, функция деревни как места для сдачи жилья студентам сошла на нет, когда женская школа Донбан переехала, а университет Хечхон построил собственные общежития.
«Однажды пришли молодые люди, стали расспрашивать о том о сём и спрашивают: зачем здесь вообще собираются строить апартаменты? Небо такое красивое, воздух чистый, благодать... Не знаю как другие, а если здесь построят апартаменты, вид, наверное, будет самым лучшим во всем Тэджонe».
Когда разговор подошел к концу, бабушки снова вернулись к своим повседневным беседам, засунув ноги под одно общее одеяло. Главной темой было то, как бабушка Ким отдала кому-то своего кота, потому что за ним стало трудно ухаживать, а на следующее утро, открыв входную дверь, увидела, что он как-то умудрился вернуться и сидит смотрит прямо на нее — и как же это было невероятно умилительно.
Мирный солнечный свет заполняет каждый уголок переулков
Покинув дом престарелых, я выхожу в восточный переулок деревни. На окраинах неизменно висят знаки «Въезд запрещен». Наверняка в прошлом здесь случались аварии, когда незнакомые с дорогой водители вслепую мчались вперед и срывались вниз с обрыва. Кое-где виднеются спиленные пеньки деревьев, завершивших свой долгий жизненный путь. На мое замечание о том, что зимой со снегом здесь приходится нелегко, кто-то ответил: «Он быстро тает», и я охотно в это верю. Беспрепятственно проникая повсюду, мирный солнечный свет заливает каждый уголок улочек.
В памяти промелькнул проектный макет, прикрепленный к лестнице ассоциации застройки. Высокие апартаменты, взмывающие к самому небу, и разбитые между ними прибрежные парки и ландшафтные зоны прямо-таки источали дух компьютерной графики. Этот образ наложился на живописную деревенскую картину, разворачивающуюся перед моими глазами прямо сейчас. Стало пусто и немного горько. Когда здесь построят апартаменты, солнечный свет неминуемо окажется заблокирован взметнувшимися вверх бетонными коробками, отбрасывающими унылые тени. Поминутно струящегося повсюду мирного солнца, каким мы видим его сейчас, здесь больше не будет.